Галина сидела около моря, почти у самой кромки воды. Она часто приходила сюда и устраивалась на бревне, отполированном морем и дождями. Весна не радовала женщину. Она безучастно смотрела куда-то вдаль, словно силилась увидеть на горизонте что-то туманное, призрачное и невероятное.
Вот уже семь лет она приходила сюда и одиноко бродила по песчаной кромке пляжа, а потом отдыхала на бревне и уходила домой. На этом полудиком месте редко купались отдыхающие. Поэтому оно даже летом было полупустынным.
![](http://nu-i-nu.site/wp-content/uploads/2024/05/Screenshot_260.png)
Галя семь лет тому назад потеряла мужа, который служил на подводной лодке. Нашумевшая тогда авария всколыхнула всю страну. Но, как всегда бывает, через какое-то время об этом перестали говорить, лишь вспоминали по траурной дате. А Галина боль словно никуда и не уходила. Она сконцентрировалась где-то в груди и камнем давила на сердце.
Сегодня Галя снова прошлась вдоль моря и села на привычное место. Никого из прохожих не было, лишь худощавый художник рисовал что-то на холсте, посматривая в сторону Галины.
А Галя дышала солёным слабым ветром и всё не могла отпустить от себя и боль, и обиду на судьбу, и тяжкое чувство бессилия что-либо исправить или как-то наладить свою бесцветную с того момента жизнь.
Наконец, она встала, привычно облизала нижнюю губу, почувствовав слабый привкус моря, и подошла к воде. Море, словно нашкодившая собачонка, плескалось у её ног, накатывая нежными и робкими волнами.
Галя повернулась к морю спиной. Она, раньше так любившая море, теперь ненавидела его, но приходила сюда, словно к заколдованному месту, где когда-то они любили гулять с Алёшей.
Сейчас она ступала по влажному песку, равнодушно глядя на пришедших сюда детей. А проходя мимо художника, бросила взгляд на картину и поразилась.
— Что? – вдруг спросил её художник, — не понравилось?
Галя молчала. Она была поражена перламутровым небом и золотистой дорожкой на волнах, которые с такой любовью изобразил художник. Море у него было светящимся, живым, излучающим радость.
Галя невольно перевела взгляд на море, на оранжевую дорожку, качающуюся на волнах. Потом она снова уставилась на картину и словно проснулась.
«Оказывается, море и солнце кого-то радуют. И они, на самом деле – волнующие и тёплые…» — подумала Галя.
А художник всё ждал ответа. Она рассматривал лицо незнакомки и пытался понять её.
Наконец, Галя кивнула ему в знак одобрения и ответила:
— Почему? У вас оно даже лучше, чем в жизни…
— А что с ним в жизни не так? – спросил удивлённый художник и слегка улыбнулся.
— Я его просто ненавижу… — Галя отвернулась и пошла прочь.
На следующий вечер она снова сидела около волн. Художник тоже рисовал что-то на мольберте. Увидев Галю, он поклонился ей. И она подошла к нему.
— Вы меня извините за вчерашнее настроение, — вместо приветствия сказала она.
— У вас что-то случилось? – спросил художник.
Они тихо беседовали, будто и не расставались вчера, продолжая прерванный разговор.
— Муж погиб несколько лет назад, подводник. С тех пор вот я и не могу радоваться морю. Оно у меня в долгу… — вздохнула Галя.
Художник поправил седую чёлку, растрёпанную ветерком и положил кисть. Он наклонился и вынул из папки лист бумаги. Это был эскиз. С первого взгляда можно было узнать Галю, сидевшую на бревне около моря.
Она вздрогнула. Не сказав ни слова, начала рассматривать себя – нарисованную. Фигура словно застыла, взгляд какой-то неживой, она, словно памятник, восседала на постаменте-бревне. И было во всём облике что-то неправильное, негармоничное и даже страшное.
Галя отпрянула от листа и отвернулась.
— Да… — ответил на её жест художник, — именно так вы выглядели, чем и привлекли моё внимание. Что-то крайне несправедливое и горькое было в вашем облике. Не мог не нарисовать.
— Зачем такое рисовать? – рассердилась Галя, — рисовать надо молодых и счастливых, а не каменных вдов…
— Кто-то должен был это увидеть, раз я нарисовал.
— Вы хотите это показывать? Нет, прошу вас, не надо, — попросила Галя, — я бы не хотела.
— Так вас там вряд ли можно узнать, лишь силуэт и общие черты… — улыбнулся мужчина, — лишь близкие люди поймут, что это вы.
— И тем не менее, я бы не хотела… — настаивала Галя.
— Конечно, хорошо. Мы сейчас же это устраним.
Художник мгновенно разорвал лист пополам. Галя даже тихо вскрикнула.
— Долой старую жизнь. Раз не надо, значит, не надо. Меня зовут Сергеем. А вас?
— Галина.
Он сложил свои краски и кисти в ящик, повесил ношу на плечо, и они пошли вместе по берегу. Почти не говорили, но Сергей всё время улыбался Гале и с наслаждением вдыхал солёный аромат моря.
— Нет, море – это нечто… Живой организм и сила.
— Да, сила. И ничего не поделаешь с ней.
— А вы отпустите свою обиду, Галя. Вы должны простить море. Попробуйте, — вдруг предложил он.
— Почему я должна простить его? – резко спросила Галя.
— Потому что Алексей, ваш муж, любил его.
Галя остановилась как вкопанная, и слёзы закапали из глаз сами, непрошенные. Она застеснялась и, присев, опустила руки в солёную воду. Волны, словно обрадовались этой ласке, этим ладоням, и гладились, и накатывали с бархатной нежностью.
Алексей, и правда, очень любил море. Галя знала это всегда. Он и профессию выбрал такую поэтому.
Она плакала и не могла остановиться. Пожалуй, за все последние годы она так не плакала. Художник отвернулся и чуть отошёл в сторону, чтобы не мешать. А потом и вовсе ушёл, видя, что Галя хочет побыть одна.
Они встретились через три дня.
— Почему вы не приходили? – сразу спросил Сергей, — я не обидел вас? Здравствуйте…
— Нет, что вы. Мне нужно было кое-какие дела уладить, — ответила она и улыбнулась.
— Ну, вот. Теперь совсем другое дело, — сказал Сергей, — но что в вас изменилось?
— Многое, — загадочно ответила Галя, — я сделала генеральную уборку в квартире… И в душе. И спасибо вам за это.
— Значит, есть всё-таки польза от художников? — обрадовался Сергей, — значит, мы не только бумагу мараем?
— Вы видите мир по-другому, по-настоящему, сердцем, — ответила Галя, — а нам, простым смертным, надо почаще смотреть на ваши картины, слушать музыку и читать стихи…
— О, я попал в гении.
-Я этого не говорила, — засмеялась Галя, — но то, что искусство врачует души, я испытала на себе.
Они шли по берегу и молчали. Галя дышала свободно. Она подставила лицо солнышку и мелким брызгам моря и наслаждалась.
То же испытывал и Сергей. В конце прогулки он попросил:
— Галина, можно я вас нарисую? Нет, не так, как в прошлый раз, а новую и вот с этой самой улыбкой, как сейчас.
— Вы считаете, что я изменилась?
— О, да. И вы это снова увидите на картине. Согласны? – спросил Сергей.
Она кивнула:
— Терапия продолжается. Сергей, да вы – врачеватель!
— Это не я. Это – море. И только оно. Ну, ещё и солнце, конечно.
Они засмеялись, взялись за руки и пошли к парку, где звенела музыка и отдыхали люди…
Елена Шаламонова